Сессия Конгресса в Карачи

Сессия Конгресса в Карачи, поспешно созванная в этом же месяце, единогласно утвердила соглашение. Задача внести его на утверждение досталась Джавахар — лалу Неру, который впоследствии пытался утверждать, что он выполнил ее «не без большого духовного конфликта и состояния физической угнетенности» и только потому, что он якобы считал, что было бы «личным тщеславием» проявлять, в то время свое недовольство.

Соглашение, по словам Джавахарлала Неру, было «непопулярно», но немногие решились выступить против него в Конгрессе. Один делегат сказал, что если бы кто — нибудь другой, а не Ганди подписал такое соглашение, он был бы сброшен в море. Но такие выступления на сессии были исключением. Фатальный разрыв между Конгрессом и более широким массовым движением проявил себя в Карачи. Субхас Бос заметил, что оппоненты соглашения «не получили бы большой поддержки от избранных делегатов, которые одни могли голосовать в Конгрессе, хотя среди широкой публики и особенно среди молодежи они имели бы более широкую поддержку». Не было никого, кто мог бы заявить об этой «более широкой поддержке» в Конгрессе.

Вне Конгресса соглашение встречало резкую критику у рабочего класса и учащейся молодежи. Это было продемонстрировано бесчисленными резолюциями молодежных организаций и конференций и демонстрациями бомбейских рабочих против Ганди после его отъезда на конференцию Круглого стола. Такие демонстрации, как заметила газета «Таймс», были бы немыслимы 10 лет тому назад.

Разочарование быстро охватывало все более широкие круги. Роль Ганди на конференции Круглого стола в Лондоне в течение 1931 г. была неудачным фарсом, над которым лучше задернуть занавес. Честь Конгресса была унижена тем, что его члены были в числе клоунов и марионеток, привезенных правительством как пленники в императорский Рим, чтобы демонстрировать свое смятение и свои разногласия для развлечения вестминстерских законников. Ганди вернулся в Индию, встретившись по пути с Муссолини. Конференция Круглого стола не принесла никаких плодов.